Как проходит пластика после похудательных препаратов и зачем нужна подтяжка

Вместе с Сергеем Кругликом, кандидатом наук, пластическим хирургом, заведующим отделением пластической хирургии сети клиник VIP Clinic мы разбираемся, как на самом деле проходит пластика после похудательных препаратов и зачем нужна подтяжка.

Сергей Круглик, заведующий отделением пластической хирургии сети клиник VIP Clinic

Мы, пластические хирурги, прекрасно понимаем, что многие пациенты, потерявшие вес, — это наши пациенты и к ним нужно вырабатывать определенные подходы. Это очень серьезная проблема, которая возникла еще до появления препаратов класса GLP-1, которые сейчас у всех на слуху. Изначально она проявилась у пациентов после бариатрических операций. Дело не только в резкой потере веса, многие из них живут в условиях дефицита как калорий, так и микроэлементов, из-за жестких ограничений в питании.

Существует множество методик уменьшения объема желудка: ранее применялись бандажирование, установка кольца или баллона, а сейчас «золотым стандартом» считается гастрошунтирование. А это такая достаточно сложная калечащая операция, которая требует определенной дисциплины от человека. А как мы знаем, не все пациенты дисциплинированы. 

Из-за резкой потери веса многие люди прибегают к хирургическим манипуляциям, что логично. Но давайте разберемся, что такое резкая потеря веса? Когда ты худеешь больше чем на пять килограммов в месяц — это уже считается критическая цифра. И вес продолжает уходить на протяжении длительного времени. У меня есть пациенты, которые за год похудели на 30-40 кг — это значительный объем потери.

Какие бывают операции после похудения?

Какие операции мы чаще всего выполняем? Первое с чем обращаются пациенты — абдоминопластика, подтяжка живота, вот этого висящего «фартука». У кожи ограниченные возможности к сокращению, и этот «фартук», который приходится заправлять в трусы, основное, что раздражает пациента.

Следующим этапом идет мастопексия, подтяжка груди, когда мы уменьшаемобъем подкожно-жировой клетчатки. Изменившийся гормональный фон приводит к тому, что молочная железа, простите, напоминает уши спаниеля, то есть она уменьшается в объеме и свисает, перемещается сосково ареолярный комплекс. Мастопексия, вторая по частоте хирургическая манипуляция.

Третий вариант, который предполагает подтяжку кожи и на спине — циркулярный бодилифтинг. Это когда мы прямо вокруг тела делаем разрез и удаляем избыточный фартук, который мешает пациенту. 

Иногда мы берем часть жировой ткани для увеличения проекции ягодиц, потому что они, как и грудь, становятся плоскими и обвисают после похудения. Чтобы получить хороший эффект в области задней поверхности, мы используем этот избыточный кожно-жировой лоскут.

Еще я бы назвал брахиопластику — удаление избытков кожи с рук, которые выглядят как «крылья летучей мыши», свисающие кожно-жировые складки. Они особенно часто встречаются у пациентов, которые сильно похудели. Это одна из достаточно часто выполняемых манипуляций.

Как похудательные препараты влияют на кожу?

Здесь, наверное, нельзя обойти тему «оземпикового лица». Ее вот совсем недавно очень активно муссировали наши журналисты. И тут важный нюанс. Люди, которые применяют препараты, худеют, но им всегда сложно удержать этот вес, если они не изменили свой образ жизни и пищевое поведение. Как мы знаем, лицо худеет первым и набирает вес тоже первым. То есть «оземпиковое лицо» связано с тем, что достаточно быстрый «отскок» веса приводит к тому, что жировая ткань в первую очередь откладывается именно на лице, и такие «бульдожьи» щечки — это первый признак «оземпикового лица».

Также, конечно, стоит сказать о биологическом старении, связанном с дефицитом микроэлементов и белка в первую очередь, а еще витаминов, цинка, селена, коллагена. Потому что если пациент просто перестает есть и из-за этого худеет — это одно. А тут мы знаем, что речь идет о применении определенных препаратов, и это большая разница. Пациент должен обязательно находиться под контролем эндокринолога, а еще специалиста по питанию, диетолога, чтобы был составлен правильный рацион, который восполнит изменившуюся суточную потребность в микроэлементах.

Как я уже отметил, мы пока не выработали абсолютно правильного подхода к таким пациентам, потому что проблема молодая и, соответственно, мы сейчас только пытаемся систематизировать все эти вопросы и найти алгоритм работы.

При этом есть явные сложности, с которыми мы столкнемся. Первая — это нарушение моторики желудочно-кишечного тракта. Подобные препараты приводят к развитию атонии кишечника. Например, мы даем пациенту стандартные рекомендации — за 12 часов до операции отказаться от приема пищи, а у него из-за этих моторных изменений есть риск прийти к нам с полным желудком. Это потенциально огромное осложнение: регургитация, то есть заброс содержимого желудка в дыхательные пути, чего очень боятся и анестезиологи, и хирурги. Эту проблему можно исключить заблаговременным отказом от еды хотя бы за сутки до операции и проведением УЗИ желудка, если есть сомнения, что там пища.

Вторая сложность — применение миорелаксантов и прочего, что может привести к достаточно стойкой атонии кишечника, и пациент будет испытывать значительные проблемы в раннем восстановительном периоде.

Третья — гипогликемия, то есть снижение уровня сахара и риск падения сахара при применении определенных препаратов. Соответственно, когда у пациента низкий уровень сахара, и мы применяем, например, гормональные препараты, которые могут вызвать еще большее снижение или разбалансировку сахара, это потенциально может привести к проблемам в восстановительном периоде. У таких пациентов из-за дефицита нутриентов раны часто заживают очень плохо и требуют более детального подхода к реабилитации и введению определенных особенностей.

И еще один риск, который невозможно не отметить, — развития тромбоэмболии, потому что пациенты не только мало едят, но и мало пьют, что приводит к загущению крови. Если в предоперационном обследовании мы видим, что кровь густая, то можем провести профилактику. Однако спустя 3–4 дня пациент предоставлен сам себе и ведет привычный ему образ жизни, поэтому риск отсроченной тромбоэмболии тоже может быть связан с приемом этих препаратов.

Кому нужна подтяжка после операции?

Здесь, конечно, очень важный фактор — это исходный индекс массы тела. Если пациент с высоким ИМТ (выше 32) и более старшей возрастной группы (после 45 лет), то потеря хотя бы там 10-20 килограммов в течение полугода-двенадцати месяцев будет приводить потенциально к риску того, что все обвиснет и будет требовать хирургической коррекции.

Конечно, когда пациент в более молодой возрастной группе до 40 лет с невысоким индексом массы тела, здесь можно обойтись достаточно простыми косметологическими процедурами, которые потенциально приведут к сокращению кожи, к уменьшению ее объема.

Если у пациента ранее были выполнены хирургические манипуляции, которые привели к уменьшению прочности ткани, допустим, установлены имплантаты или сделана мастопексия, риск суммарно выше. 

Что насчет тех, кто принимает похудательные преператы?

Я уже, в принципе, достаточно много об этом сказал, но давайте попробуем сконцентрироваться. Отмена препарата хотя бы за две недели до планируемой даты операции. Обязательно. Нужно снизить риск регургитации, о котором мы говорили, нужно снизить риск потенциальных проблем. 

Обязательная нутритивная поддержка. Нужно исследовать все необходимые микроэлементы (альбумин, железо, ферритин, витамин D) и желательно заблаговременно. Обязательно при критических дефицитах назначить дополнительную поддерживающую терапию.

Крайне важно перед операцией объяснить человеку, что у кожи очень ограниченные возможности к сокращению. Соответственно, у таких пациентов кожа сокращаться вообще не будет, и есть риск формирования более грубых рубцов и так называемых «вытачек» или «ушек» на краях разреза. Это тоже важная специфика подобной хирургии. 

Мне кажется, бум на препараты для диабетиков позитивно влияет на индустрию хирургических вмешательств. Потому что, чем здоровее пациент, тем более прогнозируем результат наших хирургических манипуляций.

Немного, конечно, изменился портрет нашего пациента. Раньше достаточно часто приходили с морбидным или общим ожирением, мы их направляли к бариатрическим хирургам, и это была большая проблема, потому что ты, по сути, направлял на калечащую операцию. Сейчас чаще направляешь к эндокринологу — и ты сам спокоен, потому что понимаешь: наставил пациента на правильный путь. Это не искалечит его жизнь, не искалечит его в целом, поэтому это очень важно.

Здесь, наверное, стоит отметить, что у таких пациентов растет потребность в минимальных хирургических манипуляциях на лице. Поэтому им мы чаще выполняем эндоскопический лифтинг, нитевые какие-то методики поддержки лица, особенно когда речь идет о периоде похудения. 

Я всем пациентам говорю: когда вы худеете, обязательно придите в этот момент к косметологу, чтобы он вас «поддержал», чтобы он выполнил различные манипуляции на лице, которые будут стимулировать сокращение кожи и помогут вам худеть и сокращать кожу одновременно. Это очень важно для долгосрочного результата, пока вы не легли под нож пластического хирурга. 

Конечно, если пациенты самостоятельно худеют и у них высокий индекс массы тела, то нам приходится все равно выполнять комбинированные хирургические вмешательства, удалять избыток кожи, перемещать глубокие слои. И тут немного ограничена пересадка жировой ткани. А мы очень любим этот структурный элемент, который позволяет восстановить качество тканей. Я имею в виду жировую ткань и продукты на основе жировой ткани, которые будут помогать пациентам в восстановительном периоде и давать изменение качества ткани.

Здесь есть ограничения, потому что если пациент сильно похудел, очень тяжело взять жировую ткань и приготовить из нее чистый продукт. Но мы уже научились это делать: используем жировые пакеты орбитальной области, которые удаляем, а также комки Биша для пересадки. Все это — структуры, позволяющие нам восстановить архитектуру лица.

Нам приходится предъявлять повышенные требования к безопасности, потому что распространение этих препаратов приводит к росту риска осложнений. Поэтому повышенные требования к безопасности — очень важный элемент нашего развития, ведь число таких пациентов увеличивается.

* Instagram — проект Meta Platforms Inc., деятельность которой признана экстремистской и запрещена на территории РФ