Мы привыкли думать об искусстве как о территории серьезности. В музее нужно говорить тише, внимательно читать таблички и хотя бы несколько секунд задумчиво смотреть на картину, прежде чем признаться, что вы ничего не поняли. Но если рассматривать произведения внимательнее, выясняется неожиданное: художники столетиями оставляли зрителю визуальные шутки, абсурдные детали и ироничные комментарии.
Иногда шутка была спрятана на полях религиозной рукописи. Иногда — в костюме персонажа или предмете интерьера. А иногда художник превращал целое произведение в сатиру. В XX веке ситуация кардинально поменялась и стала совсем интересной: художники начали шутить уже над самим искусством.
Таким образом получается, что современный мем не так уж далек от средневековой маргиналии. Менялись эпохи, техники и темы, но принцип оставался похожим: зритель должен заметить сатиру, спрятанную в произведении самим художником.
Колумнисты PEOPLETALK авторы Telegram-канала Art Soulmate Кристина Середзинская и Юлия Бескорсая рассказали, как искать и понимать шутки, которые художники оставили в своих картинах и арт-объектах.
Кристина Середзинская и Юлия Бескорсая
Средневековье: кролики восстают против людей
Один из самых эффектных примеров исторического художественного юмора можно найти там, где меньше всего ожидаешь, — в средневековых рукописях. На полях манускриптов встречаются изображения людей, животных, фантастических существ и совершенно абсурдных сцен. Особенно известен мотив кроликов, которые ведут себя не как безобидная добыча, а как опасные охотники.
В одном из манускриптов, Arnstein Passional, созданном в Германии примерно в 1170-х годах, два кролика вешают человека-охотника на букве «T» (буква изображена как виселица). О профессии человека напоминает охотничий рог, висящий через плечо. Британская библиотека связывает подобные сцены с мотивом «перевернутого мира», когда происходит смена привычных ролей: добыча становится охотником, а охотник — жертвой.
Это важная деталь: не стоит представлять маргиналии как средневековые «каракули на полях», которыми художники просто развлекались вместо работы. Их функция и значение могли быть разными, а исследователи до сих пор спорят о конкретных смыслах отдельных изображений. Но сам прием маргиналий очевиден: невозможная ситуация становится способом создать комический эффект. Сегодня подобный сюжет легко представить в виде мема: кролик, который наконец-то отомстил охотнику.
Древняя Греция: комические типажи до появления соцсетей
Если хочется найти истоки визуальной комедии еще раньше, стоит обратиться к Древней Греции. В Метрополитен-музее хранится группа из пятнадцати терракотовых фигурок комедийных актеров, датируемая концом V — началом IV века до нашей эры. Четырнадцать фигурок, согласно музейному описанию, предположительно были найдены вместе в захоронении в Аттике. Они представляют узнаваемые типажи греческой комедии: старика, раба, куртизанку и других персонажей.
Главное здесь — не конкретная шутка, а сам механизм. Персонажи имеют преувеличенные костюмы и маски, благодаря которым зритель мог быстро определить их тип. The Met отмечает, что к концу V века до нашей эры вышеперечисленные персонажи стали узнаваемыми благодаря костюмам и маскам. Фигурки первоначально были ярко раскрашены. То есть художник и зритель уже тогда играли по знакомым правилам: достаточно нескольких визуальных признаков — и перед нами понятный персонаж.
Современная карикатура работает похожим образом. Нам не нужно объяснять, почему человек с определенной прической, одеждой и выражением лица напоминает конкретный типаж. Культурный код считывается мгновенно. Античный художник не создавал мемы в современном смысле — но сам принцип визуального узнавания появился гораздо раньше интернета.
Уильям Хогарт: картина как сериал с пасхалками
Через два столетия Уильям Хогарт превращает визуальную сатиру практически в сериал. Его знаменитая серия «Модный брак» (Marriage à-la-mode) состоит из шести картин, написанных около 1743 года. Это история брака, заключенного из расчета: отец жениха, обедневший аристократ, нуждается в деньгах, а отец невесты хочет приобрести социальный статус. Национальная галерея в Лондоне подчеркивает, что серия сатирически показывает последствия брака, основанного не на любви, а на материальном интересе. Но самое интересное у Хогарта — детали.
В первой сцене будущие супруги почти не обращают внимания друг на друга. Две собаки, соединенные одной цепью, становятся иронической деталью, предвосхищающей будущие брачные узы.
Во второй картине, «Tête à Tête», зритель видит последствия всего нескольких месяцев семейной жизни. Муж выглядит уставшим после ночных развлечений, жена потягивается после ночной игры в карты, а маленькая собака вытаскивает из кармана мужчины женский головной убор. На рукояти его сломанной шпаги тоже оказывается часть женского аксессуара.
В четвертой сцене, «Будуар графини», Хогарт снова оставляет подсказку: мальчик держит небольшую статую Актеона и указывает на ее оленьи рога. В европейской визуальной традиции рога были связаны с образом обманутого мужа, и деталь становится ироническим комментарием к ситуации графини.
По сути, Хогарт предлагает зрителю игру: сможете ли вы прочитать картину так же внимательно, как текст? Не правда ли, что это удивительно современный прием? Только вместо того, чтобы ставить картинку на паузу и искать пасхалки в сериале, зритель XVIII века рассматривал интерьер, одежду и выражения лиц.
Франсиско Гойя: когда юмор становится язвительным
У Франсиско Гойи художественная ирония приобретает более мрачный характер. В 1799 году художник опубликовал серию «Капричос», состоящую из 80 офортов и акватинт (это виды техники гравирования на металле. Если рисунок нанесен иглой по лаковому покрытию и после протравлен кислотой, то это офорт, а акватинт предполагает дополнительную обработку порошком смолы, которую наносят на пластину и нагревают – Прим. ред.) с дополнительным использованием сухой иглы, резца и других приемов. Сегодня полный комплект находится в Национальной галерее искусства в Вашингтоне. Одна из самых известных работ серии — «Сон разума рождает чудовищ». На ней человек склонил голову на стол, а вокруг него появляются совы, летучие мыши и другие существа.
Гойя не просто стремится рассмешить зрителя. Его гротеск работает как критика человеческих слабостей, невежества и суеверий. Здесь появляется принципиальная разница между шуткой и сатирой. Шутка может существовать сама по себе. Сатира почти всегда на что-то направлена.
Она предполагает, что за смешным образом стоит оценка происходящего. Поэтому работы Гойи сегодня можно воспринимать почти как визуальные комментарии к обществу: художник не столько говорит «смотрите, как смешно», сколько предлагает: «посмотрите, до чего нелепым становится человек, когда перестает думать».
Марсель Дюшан: век, когда шутят уже над искусством
В начале XX века происходит настоящий переворот. Марсель Дюшан перестает использовать искусство как инструмент для шутки — и начинает ставить под вопрос само определение искусства. В 1917 году он представил известную работу «Фонтан» — промышленно изготовленный писсуар, подписанный «R. Mutt». Работа стала одним из ключевых примеров его радикального подхода к понятию произведения искусства. MoMA описывает Fountain как кульминацию кампании Дюшана по расширению представлений о том, что вообще может считаться произведением искусства.
Важно не упрощать историю до фразы «Дюшан взял писсуар и назвал его искусством». Его ready-made инсталляции (реди-мейд — это прием в искусстве, когда обычный заводской или бытовой предмет переносят в музей или на выставку – Прим. ред.) были частью более широкой художественной стратегии, в которой решающим становился выбор художника и изменение контекста обычного предмета. Именно здесь появляется новый вид художественного юмора: шутка становится интеллектуальным вопросом. Что делает предмет произведением искусства? Материал? Красота? Ручная работа? Авторство? Место, где он находится? Или решение художника? Дюшан заставляет зрителя задавать вопрос. И с этого момента художник может троллить уже не только персонажей своей картины или общественные нравы. Он может троллить саму систему, в которой определяется ценность искусства. Спустя сто с лишним лет после Дюшана эта логика никуда не исчезла.
Маурицио Каттелан: банан, который не то чем кажется
В 2019 году итальянский художник Маурицио Каттелан представил на Art Basel Miami Beach работу Comedian — свежий банан, прикрепленный к стене клейкой лентой. В произведении было три экземпляра; работа моментально стала одним из главных инфоповодов ярмарки. Whitney Museum называет Каттелана художником с сатирическим подходом, которого часто характеризовали как своеобразного шутника или провокатора арт-мира.
Но самое интересное началось уже после появления банана на стене. В 2024 году один из экземпляров Comedian был продан на Sotheby’s за $5,2 млн без комиссии и $6,2 млн с учетом комиссии. При этом физический банан не является вечным объектом: концепция произведения предполагает его замену. В эпоху социальных сетей произведение искусства должно не только существовать — оно должно стать событием, фотографией, мемом и предметом спора. Банан идеально подходит для этой роли.
Если посмотреть на эту историю целиком, становится заметно, как менялся объект художественной иронии. В средневековых рукописях художник переворачивает привычный порядок мира: кролик становится охотником, а человек — добычей. В античной культуре визуальные типажи помогают зрителю мгновенно узнавать комедийных персонажей. У Брейгеля и Гойи объектом сатиры становятся человеческие слабости. Хогарт превращает картину в сложную систему визуальных подсказок. А потом Дюшан задает вопрос уже самому искусству. Каттелан продолжает эту традицию в мире, где произведение существует одновременно в музее, на ярмарке, в Instagram* и в новостной ленте.
Но есть кое-что, что остается неизменным. Хорошая художественная шутка требует от зрителя второго взгляда. Наверное, в этом и заключается одна из самых забавных особенностей истории искусства. Мы привыкли искать в музеях вечное, прекрасное и возвышенное. А художники иногда оставляют нам совсем другое — маленькое визуальное подмигивание. И оно может оказаться настолько удачным, что переживет автора на несколько веков.
Так что в следующий раз в музее не спешите проходить мимо произведения только потому, что оно кажется слишком серьезным. Рассмотрите его внимательнее. Посмотрите на фон, персонажей, предметы и мелкие детали. Возможно, художник вовсе не пытается заставить вас задуматься о вечном. Возможно, он просто решил немного пошутить.
*Instagram принадлежит компании Meta Platforms Inc., деятельность которой признана экстремистской и запрещена на территории Российской Федерации