Шесть маммопластик и 20 миллионов на косметолога: что такое бьюти-слепота и почему мы стали одержимы контролем своей красоты

Начинающая блогер и певица Кристина с псевдонимом Нэсти Бэсти впервые пришла к косметологу в 17 лет — чтобы подколоть губы. Сейчас девушке 21 год, и по ее подсчетам она инвестировала в себя около 20 миллионов рублей: дважды делала грудь (и планирует третий заход), височный лифтинг, нижнюю блефаропластику, виниры. И это не считая регулярного увеличения губ, ботокса и процедур для качества кожи. Кристина признается: «Наверняка я даже не все процедуры помню, потому что они стали довольно большой частью моей жизни».

PEOPLETALK поговорил с девушками, которые прописаны у косметологов, и с врачами, чтобы разобраться — насколько стремление исправить что-то в своей внешности того стоит.

«Косметологическая» слепота — избыточное увлечение собственным улучшайзингом — бич нашего времени. Виной тому совокупность факторов: доступный ценник, ненадежные врачи, ежедневные тренды в социальных сетях. Все это очень легко ложится на фундамент из психологических проблем и тотального неприятия себя.

Кандидат психологических наук, психолог Елена Ярикова объясняет: «Помимо недовольства собой, причина может крыться еще и в обманчивом чувстве контроля. Пока мир воспринимается тревожным, изменить лицо или тело — значит последовать своему желанию. Привыкание может возникнуть не к самим уколам, а к чувству, что ты что-то решаешь в своей жизни».

Злую шутку играет и адаптация восприятия: мозг привыкает к новой картинке за пару недель и принимает ее за стартовую точку отсчета. Плюс часто срабатывает фокусировка на одной зоне, например губах или скулах.

Косметологи подтверждают: часто пациентки возвращаются за «доработкой» одной и той же зоны. В таких случаях очень важно показать лицо с предполагаемым результатом целиком, — делится опытом Мария Ширшакова, к.м.н., врач высшей категории, косметолог, дерматолог, основатель клиники естественной красоты NBMC. Более того, если клиент настаивает, абсолютно нормально отказать в услуге, если врач уверен, что будет нарушена пропорция, эстетика или, того хуже, процедура потенциально наносит вред здоровью. В основном клиентки адекватно реагируют на отказ, хотя бывает по-разному.

ОДИН РАЗ ПАЦИЕНТКА БЫЛА ТАК РАЗЪЯРЕНА ОТКАЗОМ В ПРОЦЕДУРЕ, ЧТО ШВЫРНУЛА В МЕНЯ МОИМ ЖЕ ЛОТКОМ

Нэсти Бэсти соглашается: «Мне нравится отношение к внешности как к конструктору. Лично я люблю гиперженственную, немного нереальную красоту: когда женщина выглядит ярко, дорого, сексуально и даже кукольно. Я прекрасно понимаю, что такой типаж нравится не всем. Но и цели такой у меня нет». Интересно, что помимо базового желания выглядеть лучше, блогер воспринимает свою постоянную модификацию как социальное утверждение: «Меня забавляет, что общество одновременно требует от женщины быть красивой и осуждает ее, когда узнает, сколько денег, времени и вмешательств эта красота потребовала. Ты должна выглядеть идеально — но желательно убедить всех, что просто такой родилась. Я же никогда не скрывала, что многое в моей внешности — результат работы врачей, косметологов и моих собственных вложений».

35-летняя блогер и модель Елизавета Вдовина тоже предпочитает открыто рассказывать обо всех своих улучшениях: большая часть ее контента в соцсетях посвящена этому. «Когда у меня появятся деньги, я никому не скажу, но знаки будут» — с этой подписью девушка выкладывает видео после подтяжки лица. А заодно отмечает косметологов, которые приняли участие в операции: Елизавета рассказала, что сама может предложить бартер врачу, если ему интересен взаимный пиар. Вдовиной есть что предложить — у нее почти полтора миллиона подписчиков. Но по ее словам, бартер происходит только с теми специалистами, к которым она изначально готова пойти за деньги. Судя по всему, Елизавете чаще удается договориться о сотрудничестве. По ее подсчетам, она вложила в себя около 500 000 рублей. Но список процедур при этом (не считая груди и пластики лица) довольно внушительный: игольчатый RF-лифтинг, биоревитализация (раз в полгода), чистка, ботокс, увеличение и коррекция губ (раз в год), фотоомоложение. Получается нехитрая математическая задачка с единственно правильным ответом: очевидно, многое из этого делается по бартеру.

К сожалению, Елизавете пришлось столкнуться с непрофессионализмом — девушка делала маммопластику шесть раз. Без согласования с пациенткой врач сделал ей грудь на два размера больше. Потом было несколько замен имплантов у других хирургов, и в результате последней операции снова неудача: Вдовина пришла за третьим размером, но по инициативе врача ушла с шестым. При этом модель весит всего сорок килограммов. Все эти скитания по хирургам ее не останавливают, и Вдовина планирует следующую операцию, но пока находится в активном поиске адекватного специалиста.

Врачи тем временем сильно беспокоятся из-за работ излишне сговорчивых коллег. Сергей Круглик, кандидат наук, пластический хирург, руководитель клиники, заведующий отделением пластической хирургии сети клиник VIP Clinic, уверен: тренды на гиперобъемы, чрезмерную коррекцию и желание получить лицо, как в фильтре, просто пугают. «Когда мода начинает диктовать не красоту, а однотипность, эстетика очень быстро превращается в карикатуру».

Существует несколько типичных запросов, которые пугают косметологов со стажем и высоким чувством эстетики. Например, азиатские тренды — блефаропластика, контурная и ринопластика на славянских лицах часто выглядят довольно гротескно. Вероника Федорова, главный врач-косметолог салонов красоты Мильфей, добавляет: «Наибольшую тревогу вызывает тренд у молодых девушек до 25 лет — профилактическая коррекция ботулотоксином. Она вызывает атрофию мышц в зонах введения и гипертрофию в соседних мышцах. Или проведение агрессивных аппаратных процедур ради стимуляции коллагена. В этом возрасте все и так прекрасно с коллагеном, не нужно делать этого впрок».

Что же делать, если пациент настаивает на результате, который сильно далек от представлений конвенциональной эстетики и, главное, здоровья? Здесь все врачи единодушны: если запрос клиентки явно связан с искаженным представлением о своем теле и дисморфофобией (преувеличенным беспокойством о внешних недостатках), косметолог может и должен порекомендовать обратиться к психиатру. Сергей Круглик подчеркивает: «Это не нарушение этики, а, наоборот, признак зрелой профессиональной позиции: не каждый запрос на процедуру должен заканчиваться процедурой».

Драма в том, что за бесконечным желанием себя улучшить и дисморфофобией могут скрываться очень серьезные ментальные проблемы. Среди них Анна Этингоф, к.м.н., врач-психиатр и психотерапевт Олимп Клиник ОГНИ, выделяет навязчивые и сверхценные идеи, депрессивные расстройства, элементы деперсонализации и иногда иллюзорные галлюцинации, личностные расстройства с повышенной ранимостью и трудностями социального взаимодействия.

Разумеется, с таким послужным списком не справится ни один филлер — нужна психотерапия. Анна поясняет, что все индивидуально, но лечение включает в себя усилия, направленные на стабилизацию настроения, снижение уровня тревоги и напряжения с помощью лекарств.

Косметологическая слепота похожа на любую другую зависимость. Первый шаг к избавлению от нее — признание проблемы. Однако в случае с бодимодификациями сделать это довольно сложно. Елена Ярикова подчеркивает, что фразы вроде «что-то ты переборщила» не работают: девушка, скорее всего, услышит «ты некрасивая» и снова запишется к косметологу. Но может помочь другой способ — посеять зерно сомнения, обратить внимание, что у этих изменений очень временный, короткий эффект. Ведь если филлеры решают проблему, то почему она возвращается снова и снова?

Мы попросили Кристину и Елизавету оценить свою внешность по десятибалльной шкале. Нэсти Бэсти поставила себе 9: «Единицу специально оставлю — иначе чем мне заниматься дальше?» Елизавета оценила себя на 8: для высшего балла не хватает идеальной груди. К тому же модель планирует ходить в зал, чтобы нарастить мышцы и уплотнить кожу. Но что-то подсказывает, что у этой гонки финиш еще даже не брезжит на горизонте.

Фото и видео: @lizavdovina__ и @nastybestiee (Instagram*) * Instagram — проект Meta Platforms Inc., деятельность которой признана экстремистской и запрещена на территории РФ