В своей московской квартире Дмитрий Шипулин создает кутюр – самостоятельно, без большой команды и планов построить модную империю. 34-летний дизайнер-самоучка из Саратова начал шить еще в детстве, а в 2022 году запустил бренд ROPE, от которого впоследствии отказался ради работы под собственным именем. Сегодня его наряды носят Ольга Карпуть, Ксения Чилингарова, Вика Салават, Ксения Дукалис, Вита Клац и Наталья Давыдова, а Катя Iowa выходит в них на сцену.
При этом за кутюром и вниманием селебрити стоит довольно камерный процесс: Дима сам придумывает образы, конструирует и шьет наряды, а затем фотографирует их у себя дома. Как признается дизайнер, он ведет довольно аскетичный образ жизни, поэтому его редко можно встретить на мероприятиях и светских тусовках. Соответственно, информации о Диме в публичном пространстве практически нет.
В первом эксклюзивном интервью Дмитрия Шипулина мы поговорили с ним о кутюре за миллионы рублей, запросах от Мадонны и Карди Би, селебрити без денег, любви к Ксении Собчак и планах стать креативным директором Jean Paul Gaultier.
Как ты попал в модную индустрию?
Интерес появился благодаря маме: она шила одежду для себя и в целом увлекалась этим занятием. Меня самого тянуло к тому же примерно с четырех лет. Шить начал лет в девять-десять – просто занимался творчеством, что-то придумывал и делал. А зарабатывать на этом стал уже в четырнадцать: шил для знакомых и друзей, как это обычно и происходит.
Были какие-то трудности в начале пути?
Серьезных – нет. Обычные бытовые сложности: собрать и упаковать вещи, организовать транспортировку, чтобы отвезти их в Москву и показать. Если говорить о какой-то постоянной проблеме, то это как раз логистика. Раньше нужно было доставлять вещи из Энгельса в Москву, а теперь – из Москвы в Нью-Йорк или Лондон.
Раньше нужно было доставлять вещи из Энгельса в Москву, а теперь – из Москвы в Нью-Йорк или Лондон.
В 2022 году ты запустил бренд ROPE. Сегодня никакой информации в интернете о нем нет. Что это был за проект и что с ним сейчас?
Я просто шил вещи, придумывал что-то новое, а потом решил объединить все это под одним названием. В итоге сделал около десяти трикотажных платьев на завязках и со сборками. На тот момент в России практически не было аналогов, поэтому довольно быстро появились хорошие продажи и разные клиенты, в том числе артисты.
Поначалу все шло хорошо, но я не занимался маркетингом и пиаром. Примерно через полгода-год продажи начали сходить на нет, и я перестал развивать проект. Бренд постепенно закончился сам собой. При этом я всегда работал один – команды у меня не было ни тогда, ни сейчас. В какой-то момент захотелось отказаться от формата бренда и делать что-то более артовое, уже под собственным именем. Меня вдохновляли Катя Iowa, Вова Кравченко и Кирилл Павлов (стилисты Кати Iowa — Прим. ред.). Я смотрел на то, что они делают, и постепенно пришел к мысли, что тоже хочу работать в таком направлении.
Одной из первых таких вещей стала крокодиловая куртка для Кати Iowa. Как вы начали сотрудничать?
Я сам написал ребятам и предложил подарить им куртку. Но они ответили, что не любят брать вещи просто так, лишь бы взять. У них всегда есть конкретная задача: если они забирают вещь, то действительно собираются ее использовать. Если она им не нужна, то не будут брать ее просто для того, чтобы она лежала. В итоге я сделал крокодиловую куртку и отправил им. Она ребятам понравилась, и с этого все пошло.
В июне этого года твой аккаунт в Instagram* удалили после публикации съемки Вики Салават с дочкой Авророй, для которой ты создал несколько нарядов. Как месяц без соцсетей повлиял на тебя и твое творчество, учитывая, что Instagram* – одна из главных площадок для презентации твоей работы?
Абсолютно прекрасно. Я перестал видеть то, что портит вкус и засоряет голову, и смог больше сосредоточиться на творчестве. Все, что было у меня внутри под этой шелухой Instagram*, будто расчистилось, и я смог лучше понять собственные желания и наконец воплотить их.
Как бы ты описал свой стиль?
Сложно охарактеризовать его одним словом, но я безумно люблю этнику. Меня вдохновляет Индия, разные исторические эпохи Китая, его эстетика, вышивки и цвета. Еще я люблю натуральные ткани и все, что связано с животными. Например, мне нравится использовать рога в своих образах.
Красота в привычном смысле меня не особо волнует. Я не создаю одежду для того, чтобы ее кто-то носил.
При этом я вообще не думаю о том, как подчеркнуть определенное представление о красоте. Красота в привычном смысле меня не особо волнует. Я не создаю одежду для того, чтобы ее кто-то носил. У меня возникает идея, я понимаю, что хочу сделать, создаю вещь, зову модель, снимаю все дома и выкладываю. А что будет с одеждой дальше – меня уже не интересует.
Но ведь на создание одежды нужны деньги, а для этого ее нужно продавать?
Мне абсолютно не важно, чтобы она продавалась. Источник моих бюджетов – секрет.
Сколько стоит то, что ты создаешь?
В среднем от полутора до пяти миллионов рублей. В основном мои клиенты – это люди из узкого круга, которые покупают вещи для коллекции. В том числе есть артисты и селебрити, которые обращаются с запросами. При этом у селебрити, как ни странно, денег часто нет. Я желаю им больше зарабатывать на своем творчестве, чтобы быть счастливее.
Я достаточно аскетичный человек и не испытываю жадности до денег. Однако если человек хочет что-то купить, но не может, это уже его проблема. Лично я могу позволить себе все, что хочу в этой жизни, и меня это вполне устраивает.
Сейчас у тебя появился человек, который выступает как твой менеджер, маркетолог и пиарщик, отвечая за операционные вопросы. Ты планируешь масштабироваться?
Нет. Мне комфортно работать дома, создавать вещи, фотографировать их и выкладывать. У меня нет планов по развитию бизнеса или превращению в большую структуру. У меня в планах завтра выходной, а послезавтра я собираюсь сшить платье, которое придумал. Мне не нужно постоянно думать о чем-то большем.
У меня в планах завтра выходной, а послезавтра я собираюсь сшить платье, которое придумал. Мне не нужно постоянно думать о чем-то большем.
Есть ли у тебя правила, как клиенты должны носить твои вещи?
Нет. Люди покупают мои вещи и могут носить их как хотят. Но если я понимаю, что человек мне не очень близок эстетически и я не вижу его в своей одежде, то просто не буду продавать ему эту вещь. При этом я совершенно спокойно отношусь к тому, что человек может пойти в ателье и сшить что-то похожее. У меня нет монополии на то, что я делаю.
Для тебя важно, кто носит твои вещи, и ты можешь отказать в покупке тем, кто не соответствует твоему представлению об идеальном герое. Не боишься, что такая избирательность однажды может сыграть против тебя?
Здесь важно понимать разницу между мной и полноценным брендом. Если бы у меня был большой модный Дом, одежда которого продавалась в магазинах, закупавших мои коллекции, я бы уже не мог влиять на то, кто покупает мои вещи. Но у меня нет бренда в таком понимании. Я просто оказываю услугу и могу выбирать, кому хочу ее оказывать.
Это как в личной жизни: я могу не захотеть с кем-то заниматься сексом, дружить или есть за одним столом. Почему меня за это должны осуждать? Здесь то же самое. Я могу не захотеть работать с человеком как дизайнер и портной.
Это как в личной жизни: я могу не захотеть с кем-то заниматься сексом, дружить или есть за одним столом. Почему меня за это должны осуждать? Здесь то же самое. Я могу не захотеть работать с человеком как дизайнер и портной.
Ты бы хотел попробовать себя в роли приглашенного креативного директора в другом бренде?
Я об этом думал, но мне кажется, это невозможно, потому что у меня до сих пор не было никаких предложений, несмотря на то что многие меня уже знают.
Тебе поступают запросы от мировых звезд?
Да, их очень много, каждую неделю поступает сразу несколько. Были обращения от Розалии и Карди Би, а также от Риты Оры для ее шоу в Вегасе – все это коммерческая история. Последний запрос был от Мадонны для съемки V Magazine. Мы долго общались со стилистами и пытались получить от них конкретное подтверждение, что они действительно используют вещи, которые мы отправим. Доставка стоила очень дорого: нужно было покупать билеты для трех человек, чтобы все привезти, а потом еще забрать обратно. И все это за мой счет.
Выбранные образы нужно было шить специально под Мадонну, чтобы они идеально сели на нее. Она невысокая, поэтому важно было учесть особенности фигуры. В итоге стилисты показали ей вещи, и она лично выбрала те образы, которые ей понравились. Сейчас все это перенеслось, но мы в любом случае остаемся на связи. Если ей что-то понадобится для личного пользования, концертов или съемок, я готов шить, я ее люблю.
В анкете для друзей «Москвички», когда тебя спросили о любимом отечественном бренде, имея в виду фэшн-бренд, ты назвал Ксению Собчак. Почему?
Это очень классный пример личного бренда, и она мне просто нравится. Классная, веселая, ироничная, умная. При этом она везде и всегда, но не на уровне какого-то нижнего интернета, а как человек из А-листа.
Ты бы хотел ее одеть?
У меня нет такого, что я хочу кого-то одеть. В голове появляется идея какого-то образа, одежды или съемки, и мне хочется ее реализовать.
Ты снимаешь образы у себя дома. Как устроен этот процесс?
Несколько таких съемок мы делали вместе с фотографом Даней Кройшт. Последний кутюрный дроп я снимал на телефон с приглашенной моделью. Для съемки купил винтажный бельгийский шелк, он был очень дорогим, но мне нужен был именно этот оттенок зеленого и конкретный узор. Дома закрепил ткань так, чтобы она выглядела как обои из Англии или Франции девятнадцатого века.
Какие у тебя планы на будущее?
Вообще не знаю. Стать креативным директором Jean Paul Gaultier – это как минимум. Хотя это не планы, а скорее эротические фантазии.
Стать креативным директором Jean Paul Gaultier – это как минимум. Хотя это не планы, а скорее эротические фантазии.
Почему именно Jean Paul Gaultier?
Мне нравится аура вокруг его имени и Дома. Это не какой-то огромный, заплесневелый бренд с бесконечной бюрократией и правилами, где ничего нельзя сделать. Там можно вытворять.
*Instagram запрещен в РФ. Решением суда от 21.03.2022 компания Meta признана экстремистской организацией на территории Российской Федерации.