«Я сама размышляю на тему искупления»: Линда Лапиньш – о роли в сериале «Холод», человечности и страсти к моде

Линда Лапиньш нечасто общается с публикой, поэтому каждый разговор с ней непредсказуем и интересен. В этом году зрители увидели Линду в сериале «Холод» и были покорены магнетической игрой. Мы тоже не смогли пройти мимо этого завораживащего актерского перформанса, хотя помним актрису еще по «Игре на выживание».

В эксклюзивном интервью PEOPLETALK Линда Лапиньш рассказала, как проживает судьбы своих персонажей, какое место мода занимает в ее повседневности, как найти своих единомышленников и что нужно предпринять, чтобы сделать киноиндустрию человечнее.

Прямо сейчас с вами выходит много проектов, и каждая новая премьера становится событием. И роли все разноплановые, глубокие и яркие. Вы сами внутри успеваете проживать этот мощный творческий поток?

На самом деле так совпало, что все проекты, которые были отсняты в разное время, выходят один за другим: «Холод», «Искусство падения», «Мэтч» и совсем скоро – «Сокровище скифов». Четыре большие премьеры за один сезон – большая редкость. Я до сих пор в тумане. Мне кажется, никто не знает секрета, как строится карьера в России. У нас актеры годами могут сниматься, и их никто не замечает, но одна роль может изменить все. И потом, популярность не всегда равна таланту. Я понимаю, что должна поддерживать медийность, но сниматься везде подряд, чтобы мозолить глаза, мне не нравится.

До актерской карьеры вы учились на экономическом факультете и занимались моделингом. Осталась ли какая-то связь с миром моды?

Конечно! Я обожаю одежду: для меня смена гардероба – это такой же инструмент создания и передачи настроения, как и музыка. Поскольку учиться на экономическом мне было скучно, я перевелась на заочное и занялась моделингом. По контрактам мне удалось пожить в Милане и Париже. До сих пор слежу за показами и коллекциями российских и зарубежных дизайнеров. Очень люблю Симон Роша, Миучча Прада, Дриса Ван Нотена, старого Джона Гальяно и многих других.

Не планировали продолжать международную карьеру?

Мне и начинать не особо хотелось. Изначально меня привлекала возможность путешествовать, но не как турист, а вот именно пожить в новом месте. Параллельно с моделингом я еще диджеила, не профессионально, конечно, а благодаря бессчетному количеству крутейших знакомств. Мне доводилось поиграть в нескольких андеграундных клубах. Было классное легкое время, но все это почти не приносило денег. Меня вообще во время студенчества притягивала журналистика, а об актерской профессии я даже не думала.

А что насчет актерской карьеры за рубежом?

Я с удовольствием бы снималась в международных проектах, но сейчас с этим сложнее. Радует, что, как мы видим, все меняется. В 2023 году меня утвердили в проект, где одним из главных моих партнеров должен был быть Эндрю Гарфилд (все совпадения случайны) и даже выплатили аванс. К сожалению, проект так и не состоялся по независящим от меня причинам.

Учитывая интерес к журналистике, в некотором смысле ваше желание исполнилось – вы сыграли телепродюсера Ренату в «Искусстве падения» Мигеля. Если бы у вас была возможность взять интервью у любой живой или ушедшей известной личности, то кто бы это был?

Моя бабушка – самый необычный человек, которого я когда-либо встречала. К сожалению, ее уже нет в живых, а я была слишком маленькой, чтобы задать ей важные для меня вопросы.

Бабушка работала в Научно-исследовательском институте стандартизации, метрологии и сертификации, а потом – мировым судьей. Меня всегда удивляли ее многочисленные таланты и экстраординарное мышление. Если выбирать из знаменитостей, то поговорила бы с Сарой Бернар и Майклом Джексоном.

В сериале «Мэтч» у вашей героини Марго случился такой крепкий girl’s girl тандем с Сашей. Как считаете, женская дружба отличается от мужской?

Для меня нет. У меня много приятельниц, но всего одна настоящая подруга, с которой мы дружим чуть ли не всю жизнь. Причем мы можем не созваниваться месяцами, но вне зависимости от обстоятельств наши отношения остаются крепкими. Я почти не веду соцсети, потому что выбираю живое общение.

Одним из ярких проектов в вашей карьере остается «Игра на выживание». Какое испытание показалось вам действительно страшным?

Самое страшное – не сами испытания, а именно выбор, перед которым оказываются герои. В реальной жизни я вообще не дошла бы до конца игры. Когда нужно было указать пальцем на человека, которого должны изнасиловать, – я бы уже это не смогла сделать.

В сериале организаторы постоянно ставят героев перед выбором: спасти себя или остаться человеком. Как вам кажется, замысел в том, чтобы показать, что за маской цивилизованности в каждом из нас скрывается зверь?

Нет, в жизни не бывает черного и белого. Убийство – преступление, но что, если кто-то угрожает жизни твоего близкого человека? Тут либо ты, либо тебя. Можно благородно рассуждать о том, что я никогда бы не сделала, но скажу честно: не знаю, как бы поступила на месте героев. Это и пугает.

Ваша героиня Яна в «Холоде» совершила убийства, но мы – зрители – внутренне оправдываем ее, поскольку знаем, в каких обстоятельствах она оказалась. Как видим, под жернова системы правосудия попадают и невиновные, как ее сокамерница Женя. Во время работы над ролью изменилось ли ваше отношение к заключенным?

Меня никогда не пугали заключенные. Я всегда понимала, что в тюрьмах сидят разные люди, в том числе невиновные. И те, кто осознал, что оступился.

При этом не представляю, как можно сравнивать статью за педофилию с экономическими преступлениями. Порой за два несопоставимых преступления люди сидят одинаковое количество лет. Я так или иначе, возвращаюсь к размышлениям на тему искупления. Возможно ли, хорошим поступком «перекрыть» плохой? И что это должен быть за поступок? И какова цель? «Отмыться» и обелить себя в глазах общества или перед Богом? А если ты в него не веришь? В общем, огромное количество вопросов, на которые я так и не нашла ответов.

Хотя бы раз в жизни сталкивались с опытом, когда человек пережил кардинальную трансформацию? В вашей моральной системе координат есть преступление, которое вы бы ни за что не простили?

В юности я совершала несвойственные для себя поступки, чтобы показаться своей в компании. Тогда это выглядело круто, а сейчас я понимаю, что я не столько «исправилась», сколько вернулась к себе настоящей.

Характер можно скорректировать, но чтобы человек, совершивший что-то поистине страшное, вдруг кардинально изменился и стал святым – такого примера я не знаю.

Говорят, что каждый имеет право на ошибку, но я хочу спросить: «Какова ее цена?». Если, например, ребенка подвергли сексуализированному насилию, то можно ли простить такое? А если у того, кто это совершил, отклонения в психике, то как он исправится? Любого рода насилие для меня недопустимо. Если человек совершил харассмент, но пожалел о содеянном и извинился, скорее всего, я его прощу, но вряд ли забуду и смогу общаться с ним, как раньше, делая вид, что ничего не случилось.

Ваша героиня Яна в «Холоде» кажется сильным, умным и независимым человеком. На ваш взгляд, почему она все-таки попала на удочку домашнего тирана?

В отличие от Жени (героини Любови Аксеновой – Прим. ред.), которая потеряла все, у Яны было ради чего жить – дочь, которую у нее отобрали. Поэтому она кажется сильной. Женщины, которые выбирают абьюзеров, могут даже видеть их манипуляции, но продолжать с ними жить, потому что выросли в среде, где такое поведение считается языком любви. Ведь героиня Ларисы Гузеевой так и говорит Яне, что сын влюблен в нее, а то, что иногда он поднимает на нее руку – ничего страшного: надо просто ответить ему тем же. Ведь, по словам свекрови, и ее муж так же поступал. И потом, многим не хватает эмоций и страстей в жизни, поэтому они поначалу ложно воспринимают эти пощечины и бурные ссоры как игру и истинную страсть, но жизнь не похожа на испанские мелодрамы. В отличие от кино, после титров жизнь продолжается. Я думаю, Яна не первый раз пыталась уйти. Но только когда она осознала всю степень ответственности за своего будущего ребенка, она поняла, что в ней есть силы уйти от мужа, несмотря ни на что.

Еще в советском кино прослеживалась тенденция, которая часто встречается в реальной жизни – «отмывать и перевоспитывать Афонь». Как думаете, почему изначально не выбрать того, с кем будешь счастливой?

Мы потеряли очень много мужчин в Великой Отечественной войне. И поскольку женщин чуть ли не в два раза больше, чем мужчин, думаю, логика такая: «хоть бы какой, зато мой».

Я и сама обращаю внимание на то, что наши невероятно ухоженные девчонки выбирают партнеров, которые проигрывают им как внешне, так и внутренне. Лично я «отмывать» никого не стану.

Что до выбора Яны, то ее как раз можно понять: за ней начинает ухаживать красивый, умный, заботливый, успешный мужчина, и только спустя время она понимает, какие демоны в нем живут.

Как тогда найти своего человека?

Быть собой и не подстраиваться под других. «Не стоит прогибаться под изменчивый мир – пусть лучше он прогнется под нас». Я сейчас играю в спектакле Мигеля «Вернувшиеся», где читаю монолог о погоне за совершенством. И вот там есть фраза: «Ты всегда будешь недостаточно». И это правда: мы всегда для кого-то недостаточно умные, смелые и красивые. Поэтому нужно делать то, что нравится. Тогда к тебе потянутся единомышленники.

В «Сокровище скифов» вы сыграете «алтайскую Лару Крофт» – женщину-археолога Катю. Что показалось самым сложным на съемках?

Я не вижу в своей героине Кате сходства с Ларой Крофт, но сами приключения чем-то напоминают «Индиану Джонса» или скорее даже «Сокровище нации». Все-таки у нас больше семейное кино. Самыми сложными и в то же время интересными были съемки в карстовых пещерах Абхазии. Из-за высокой концентрации сероводорода находиться в замкнутом пространстве, по колено в ледяной воде, в течение 10 часов было невероятно трудно. Половину из нас увозили оттуда с гипоксией.

Нет ли у вас ощущения, что сильных женщин в кино, как Яну или Катю, намеренно делают безопаснее, добавляя романтическую линию или показывая их в роли матери?

Быть одному – нормальное человеческое состояние. Другое дело, когда это становится одиночеством, которое тяготит.

Мне очень понравилась фраза Греты Гарбо «Я никогда не просила об одиночестве, я просила оставить меня в покое, а это не то же самое». Многие люди скрывают, что им некомфортно жить без партнера и семьи. Мне не нравится, когда в сценариях героиня работает не потому, что это ее выбор, а потому что она якобы не состоялась в личной жизни. При этом я действительно удивляюсь людям, которые совмещают карьеру и семью – это большой труд. Все-таки партнеру нужно уделять время, дарить внимание и тепло, – а на это нужно искать силы. Откуда их черпать, если недосып – перманентное состояние актера.

Вы говорили, что вам больше нравятся мужские роли. Чем именно?

Функции женских персонажей ограничены: жена, мать, любовница, дурочка и так далее. Даже если тебе попадает сильная и независимая героиня, то чаще всего это врач или следователь. Мужские роли разнообразнее.

Есть ли у актера какие-то возможности повлиять на оплату труда и качество контента?

Мы сейчас живем в эпоху индивидуализма – каждый сам за себя. И это понятно: конкуренция за роли бешеная. Даже если мы объединимся и устроим забастовку, найдутся другие актеры, которые будут согласны на худшие условия работы. В итоге наш труд еще больше обесценится. Но мы действительно в силах сделать рабочий процесс человечнее. Например, можно не гонять ассистентку по актерам, которая одна на десятерых (в целях экономии средств на производство), а поберечь ее и самому налить себе кофе. И вообще, бережней относиться к людям рядом.

С какими трудностями в индустрии актеру приходится сталкиваться ежедневно?

У нас в индустрии не принято критиковать коллег, но в таком случае у меня вопрос: «А где тогда точка роста?». Партнеры бывают разные в плане степени таланта и погружения в процесс. И как ты ни выкладывайся в сцене, ничто не сделаешь, потому что это все-таки работа двоих. Меня приятно удивила Люба Аксенова: она не жалеет себя для партнера. Рядом с такими людьми понимаешь, что еще не все потеряно в профессии. Работать с ней было удовольствием.

С кем из российских и зарубежных режиссеров хотели бы поработать?

Хотя это невозможно, я обожаю Лукино Висконти. Мечтаю поработать с Квентином Тарантино – мне очень близко его чувство юмора. Старые фильмы Педро Альмодовара бесподобны. Из наших мне нравится Роман Михайлов, особенно после того, как я услышала о его манере работы с артистами. Еще хотела бы сниматься у Юрия Быкова и Клима Козинского. Вообще далеко не все хорошее кино у нас выходит в широкий прокат. Когда смотришь фильмы из конкурсной программы фестиваля «Маяк», понимаешь, что кинематограф в России даже не думал умирать. Просто видеть фильмы должны не только критики, но и массовый зритель.

Фотографы: София и Полина Набока

Стилист: Максим Бутнару

Ассистент стилиста: Вероника Назаренко

Визажист: Ольга Чарандаева

Продюсер: Анастасия Фридман

Благодарим Agalarov Golf & Country Club за предоставленную локацию.