Споры об этикете в современном театре не утихают: для одних это священные правила, которые нельзя нарушать, для других – пережиток прошлого. Недавно эту тему вновь поднял Максим Матвеев, который играет роль Мэкки-ножа в спектакле «Опера нищих» в театре имени Пушкина. Поводом для обращения актера к аудитории послужило некорректное поведение зрителей в зале.
Актер вежливо напомнил, что съемка разрешена только на поклонах, а публикация фрагментов спектакля в интернете напрямую нарушает закон об авторских правах. По его словам, снимающие люди мешают остальным гостям в зале получить настоящие эмоции от происходящего на сцене. Кроме того, он сам не раз замечал, как зрители судорожно пытаются выключить вспышку, которая автоматически включается во время съемки и светит на сцену и на головы соседей. А выложенные отрывки волей-неволей формируют первое впечатление, и то, что люди испытают на спектакле, будет уже вторично.
Однако в комментариях к посту актера нашлись люди, которые не видят проблемы в видео и фотофиксации без вспышки, если грамотно подойти к вопросу и заранее ее выключать. Другие поддержали Матвеева, отметив, что надо соблюдать правила театрального этикета. Это вопрос поднял и Олег Меньшиков в аудиоподкасте театра Ермоловой «#Tableшоу». Олег Евгеньевич признался, что раньше его тоже раздражала съемка в зале, но сейчас он привык. А по фрагментам из интернета невозможно создать полноценное впечатление о спектакле. Некоторые, по его словам, могут специально ехать из другого города, лишь бы увидеть и запечатлеть любимого артиста.
PEOPLETALK решил подробно разобраться в теме театрального этикета и поговорил с экспертами индустрии: актерами, журналистами, критиками и просто любителями храма Мельпомены. Мы хотели понять, какие трансформации произошли в неписаных правилах за последние годы и как сейчас относятся к съемке и дресс-коду, и что чаще всего вызывает возмущение в поведении зрителей.
В этом театре я – главный экспонат
Кристина Левиева, журналист и ведущая шоу «Утро. ТНТ», считает, что выбор одежды зависит от театра. Например, приходить в Большой театр в джинсах совершенно неприемлемо, особенно если вы идете на Историческую сцену, а в театр «Пространство «Внутри» или Мастерскую Назаровцев вполне можно прийти в спортивном костюме. «Оба этих театра находятся в подвальных помещениях, отличаются очень простой обстановкой и всячески стремятся привлечь молодежную аудиторию, отказаться от помпезности и официоза, традиционно принятых в русском театре», – объясняет она.
Театральный критик Мила Денева отмечает, что никакого официального дресс-кода в театрах не существует. «Все зависит от человеческого фактора и работает ситуативно. Знаю случаи, когда в Большой театр в теплое время года зрителей в шортах или в майках могли не пустить. Но повторюсь: официального предписания не существует. Единственный, кто оценивает дресс-код в зале, это сам зритель», – делится она.
По ее словам, одежда определяет наше состояние. Например, на каблуках, в корсете или вечернем платье меняется осанка, походка, мироощущение. «Есть зрители, которые подбирают дресс-код в соответствии со сценографией и стилем костюмов спектакля. Это позволяет отделить свое будничное состояние от праздничного», – говорит Мила Денева.
Внешний вид зрителей многое говорит о самом театре: качестве спектаклей и позиционировании.
Начальник отдела по связям с общественностью Театра Наций Максим Андриянов полагает, что обсуждать всерьез какой-либо этикет в 2026 году уже даже неловко: «Свобода победила – сегодня достаточно придерживаться правил посещения театра: быть чистым, опрятным и не в пляжном».
Театральный блогер, автор Telegram-канала «Слово Славы» Вячеслав Герасимчук признает, что зритель в последние годы стал сильно демократичнее. «За дресс-кодом строго следят лишь музыкальные театры. Чаще ходят, одеваясь в условный смарт-кэжуал. Не чопорно, но при этом и в рамках приличия. Есть независимые театры, куда можно в худи и драных кедах. В худшем случае вас примут за слишком экстравагантного персонажа», – рассказывает он.
Заслуженный артист России Сергей Юшкевич тоже считает, что главное – соблюдать рамки в выборе образа, а сам дресс-код уже давно не играет значимой роли при походе в театр: «Помню, когда «Современник» играл на Яузе. Играем Шиллера, в первом ряду сидит человек в шортах и футболке, а между ног у него еще и банка пива».
Я видел людей в шортах, футболках и сланцах. Для меня это омерзительно.
Он восхищается девушками, которые приходят в вечерних платьях, на высоких каблуках, и мужчинами в костюмах. «Это красиво. Для них поход в театр – особое событие. Я не могу себе позволить прийти в театр в футболке и шортах. Для меня это неуважение к любому театру», – отмечает актер.
Театральный журналист Екатерина Рудненко признается, что любит нарядиться, чтобы подчеркнуть особенность вечера. Но при этом считает, что каждый сам вправе выбирать образ для выхода в свет. По ее мнению, сегодня представления об уместном театральном гардеробе стали свободнее.
«Я не считаю обязательными строгие предписания вроде «закрытый верх, длинный низ и собранные волосы». Скорее, стоит ориентироваться на формат постановки. Отдельный случай – когда организаторы заранее обозначают требования к одежде, связанные с форматом спектакля. Тогда дресс-код становится частью договоренности со зрителем, которую стоит учитывать», – говорит она.
Не опаздываю, а задерживаюсь
Актер театра Ермоловой Филипп Ершов не приемлет опоздания. «Они забирают на себя очень много внимания. Если вас все-таки пустили в зал, то лучше всего тихо сесть на свободное место с краю, не мешая артистам и зрителям, которые уже погружены в действие», – отмечает актер.
Если вас все-таки пустили в зал, то лучше всего тихо сесть на свободное место с краю, не мешая артистам и зрителям.
Евдокия Германова, артистка Театра на Ордынке, делится: у них опоздания допустимы, персонал любезно сопровождает зрителей на свои места. «Рассадка опоздавших зрителей не может смутить актеров, которые владеют вниманием и сюжетом, осознав, что происходит в зале, они не собьются с главной задачи спектакля. Но всегда надо предусмотреть, проанализировать свой визит в театр, лучше приехать на час раньше», – отмечает она.
Никита Владимиров, директор Театра на Страстном, против опозданий. В большинстве театров после третьего звонка вход в зал запрещен. Если опоздавшего все-таки проводят, его сажают на балконе или где-нибудь сбоку, чтобы он не отвлекал остальных зрителей. Однако, по его словам, многое зависит от формата постановки.
«Конечно, в некоторых жанрах, например в мюзиклах, опоздание не так принципиально. В драматических спектаклях оно имеет большее значение. Мы живем в Москве, где много деловых людей, которые едут в театр после работы и часто опаздывают. Поэтому это постоянная практика. Рассадка опоздавших зрителей не сможет смутить актеров, но лучше приходить вовремя», – отмечает Владимиров.
Кирилл Гордеев, актер мюзиклов, считает, что опоздания нарушают театральный этикет и мешают людям. «Постарайтесь услышать все три звонка. Это не просто формальность, а важный ритуал, который настраивает на спектакль. Не лишайте себя этого «четвертого акта» подготовки, чтобы получить от вечера максимум эмоций, не вбегая в зал в суете», – объясняет артист.
Постарайтесь услышать все три звонка. Это не просто формальность, а важный ритуал.
Сергей Юшкевич считает, что опоздания, в первую очередь, мешают не артистам, а самим зрителями. «На билетах написано: «После третьего звонка вход в зрительный зал запрещен». И при этом всех пускают. Тогда надо просто убрать эту надпись с билета. Я знаю театры, где, если ты опоздал, первое действие смотришь в фойе на экране, потому что пройти в зал невозможно. Но в основном пускают всех. Причем люди опаздывают на 15, 20, 30 минут. Это отвратительно», – делится актер.
Съемка запрещена
Кристина Левиева считает, что неправильно в современном мире запрещать снимать на телефон в общественных местах. «Я журналист, веду личный блог, где постоянно пишу о театре. Снимаю для себя короткие фрагменты. И еще ни разу не сталкивалась с тем, чтобы после таких публикаций люди говорили: «Ой, я все посмотрел, мне достаточно, на спектакль я не пойду». Скорее наоборот: это еще больше побуждает зрителей, а иногда даже людей, далеких от театра, прийти и увидеть своими глазами. Я не согласна с тем, что отвлечение на телефон и съемка обязательно мешают восприятию спектакля», – объясняет она.
Не надо бороться с телефонными привычками зрителей, лучше превратите их в часть театрального опыта. Давайте будем честны, кашляющий зритель мешает гораздо больше, чем снимающий что-то на телефон.
Сергей Юшкевич тоже не имеет ничего против съемок на телефон. «Когда говорят, что это очень мешает артистам на сцене, я чувствую себя каким-то больным человеком. Если я вышел на сцену, мне никто не помешает, даже если в зале будет взрыв. Поэтому лично для меня в этом смысле криминала нет. Если человек снимает, чтобы потом рассказать о спектакле, популяризировать артистов и театр, я к этому хорошо отношусь», – делится актер.
Максим Андриянов, наоборот, против использования телефона во время спектакля. Кроме того, он напоминает, что это запрещено правилами театра. И дело тут не только в том, что свет экранов мешает зрителям и артистам или разрушает сакральную атмосферу. Основная причина лежит в российском законодательстве.
«Спектакли (концерты и иные мероприятия) являются интеллектуальной собственностью театра и постановщиков. В целях обеспечения охраны авторских и иных смежных прав фото-, кино-, видео-, телесъемка, любые виды аудиозаписи спектаклей или их фрагментов без специального письменного разрешения администрации театра запрещены. Для съемки на память есть момент поклонов, если вы выложите такое видео и отметите театр, вам будут только благодарны», – объясняет Андриянов.
Для съемки на память есть момент поклонов.
Филипп Ершов считает, что все зависит от формата постановки. Если на сцене происходит что-то развлекательное, то фото и видеосъемка уместны, в ином случае – нет. «Но если мы говорим про какой-то драматический спектакль, здесь нужно понимать, что съемкой зрители сбивают не только артистов, но и других людей, которые сидят в зале и следят за происходящим», – делится он.
Вячеслав Герасимчук предлагает посмотреть на ситуацию под разными углами: «С одной стороны, есть множество театров, которые призывают зрителей: «Снимайте!». С другой, я довольно долгое время пытался внушать через свой блог, что съемка часто мешает другим зрителям и артистам».
Добрым словом и фотокарточкой, а иногда и видеороликом можно привлечь в театр больше людей, чем только добрым словом.
Его, например, сильно отвлекает чужой светящийся телефон. По словам журналиста, некоторые умудряются поднять смартфон над головой, чтобы сделать хороший кадр. «Поэтому в стотысячный раз скажу: снимайте на поклонах. Так все будут рады, а не только вы», – говорит он.
Актриса театра «Современник» Татьяна Бабенкова считает, что использование телефонов в зале влияет на общую атмосферу, поэтому перед началом спектакля зрителей просят их отключить. «Задача артистов – погрузить зрителя в обстоятельства спектакля, помочь ему почувствовать другой мир. Звонок телефона, свет экрана или попытка сделать фотографию разрушают эту атмосферу, отвлекают и артистов, и зрителей. Приходится заново выстраивать контакт с залом. Если это повторяется часто, сохранить его становится очень трудно», – объясняет Бабенкова.
Мила Денева двояко смотрит на ситуацию. С одной стороны, она против съемки на смартфон, когда процесс мешает артистам и зрителям. С другой, видит в этом огромный плюс для продвижения спектакля. «В эпоху тотального контента запрещать видеосъемку в театре довольно глупо. Как зритель я не вижу в этом проблемы», – объясняет Денева.
20‑секундный фрагмент, выложенный в соцсети, никак не заменит спектакль и не повлияет негативно на продажи – напротив, создаст дополнительную информационную волну вокруг постановки.
При этом она напоминает, что выложенные в соцсеть фрагменты нарушают авторское право, но некоторые театры сами предлагают снимать, просто отмечать их официальный аккаунт или ставить соответствующие хэштеги.
«Вырванный из контекста видеофрагмент порой создает впечатление, прямо противоположное тому, что задумывали создатели спектакля», – резюмирует Денева, но признается, что снимает только в рабочих целях с приглушенной яркость экрана. Однако есть театры, где съемка на телефон не только не запрещена, но и приветствуется. Среди них – театр на Ордынке. Евдокия Германова признается, что включенный экран смартфона ее не смущает: «Через фотоаппарат, через камеру, через подсматривание за происходящим между героями, зритель словно попадает в другое пространство, в другой мир, чтобы потом еще раз взглянуть на кадры и вновь это в себе испытать».
Екатерина Рудненко тоже считает, что съемка уместна, если театр ее разрешает или предполагает, как часть действия. В противном случае она рекомендует доставать смартфон только на поклонах. «Светящийся экран рядом буквально вытаскивает из спектакля. Ты только успел погрузиться в происходящее – и тут твое внимание переключается на чужой телефон», – делится она. При этом, как журналист, она понимает желание зрителей запечатлеть интересный момент, но сама старается быть незаметной для окружающих, когда согласовывает съемку с организаторами.
Кирилл Гордеев тоже напоминает, что съемка фрагментов спектакля относится к нарушению авторского права, а также оказывает театру «медвежью услугу», распространением «размытых видео с плохим звуком». «Многие артисты смирились с тем, что зрители приходят с гаджетами: сегодня соцсети диктуют свои правила. Но от этого все равно становится грустно. Невозможно полноценно снимать и одновременно глубоко проживать эмоции спектакля», – объясняет он.
Многие артисты смирились с тем, что зрители приходят с гаджетами: сегодня соцсети диктуют свои правила. Но от этого все равно становится грустно.
Гордеев считает, что можно снять пару для личного архива, но не выкладывать в интернет, а лучше и вовсе сделать фото на поклоне. «Больше всего магию разрушают не сами экраны, а вспышки и звуки. Вспышка в темноте может засветить сцену в самый неподходящий момент. Например, когда по замыслу артист должен незаметно уйти в затемнении, а из-за вспышки весь зал видит, как он бежит за кулисы. Это обесценивает часы кропотливых репетиций», – делится актер.
Что еще портит впечатление?
Мы узнали у экспертов и зрителей, какие моменты в театре больше всего вызывают негативные эмоции. Среди часто называемых черт и моделей поведения – неуважение к чужим границам, вульгарность, хамство, резкие запахи, алкогольное опьянение, демонстративный выход из зала во время спектакля, перешептывания, громкие комментарии, посторонние звуки: шуршание, звонок телефона, скрип стульев. Многим не нравится, когда люди сидят с включенным экраном смартфона и переписываются, а также резко встают со своего места или начинают аплодировать раньше законченной реплики или финала.
Мила Денева говорит, что овации не всегда уместны. «Люди нередко встают, потому что устали сидеть несколько часов и хотят размяться. Кому‑то кажется, что сидеть, когда артисты стоят, как‑то некорректно. В итоге зрители вскакивают без особого повода. Из‑за поднявшихся рядов бывает сложно следить за поклонами – тоже важной части спектакля», – объясняет театральный критик.
Овации стоя – знак высшего признания, свидетельство того, что на сцене произошло нечто по‑настоящему выдающееся.
Кирилл Гордеев признается, что самое страшное – звонящие телефоны. «Несмотря на предупреждения перед началом, это случается регулярно. Звонки разрушают концентрацию и энергетику спектакля. Мы стараемся их игнорировать, но иногда из-за этого приходится даже останавливать действие», – делится актер.
Самое страшное – звонящие телефоны.
Татьяна Бабенкова тоже против включенного звука на смартфоне. «Страдают люди, которые выполнили просьбу театра и пришли посмотреть спектакль. Отключить телефон на время спектакля – простое проявление уважения к артистам и к тем, кто сидит рядом», – отмечает она. Кристина Левиева делится, что была в ситуациях, когда артисты профессионально обыгрывали звонок телефона, и это не нарушало общую атмосферу постановки.
Екатерина Рудненко против громких комментариев и перешептывания, но при этом она просит не путать простые разговоры с живой реакцией зрителя. «Смех, слезы, удивление, неоднозначное восприятие постановки – естественная часть взаимодействия с театром», – отмечает журналист.
Твоя свобода реагировать не должна лишать зрителей возможности увидеть и услышать спектакль.
Вячеслав Герасимчук не понимает грубых людей, которые вступают в конфликты на пустом месте. «Самая забавная категория зрителей – хамоватые забывашки. Они приходят к вам, начинают «с порога» качать права, что вы сидите на их месте, потом выясняется, что у них и вовсе бельэтаж, а не партер. Чаще всего такие персонажи после инцидента ни перед кем не извиняются, уходя с высоко поднятой головой», – говорит он.
Занавес
Никакого дресс-кода давно не существует. Зритель сам выбирает, что надевать в театр. Но считать этот критерий совсем уж пережитком прошлого было бы неверно. Внешний вид все равно имеет значение. В независимый современный театр, где эстетика часто строится на демократичности, вполне уместно прийти в джинсах и худи. А вот для визита в Большой театр или «Ленком» лучше придерживаться более торжественного стиля – вечернее платье или строгий костюм здесь не просто дань традиции, а часть многолетнего ритуала.
Отношение к съемке на телефон неоднозначное. Единого стандарта нет: одни театры спокойно относятся к фото и видео, другие – категорически запрещают. Так что не поленитесь заранее уточнить правила перед конкретной постановкой. Ну и, конечно, нельзя забывать про авторское право: если театр официально запрещает съемку, допустимо фиксировать моменты только на поклонах или в антракте.
К опозданиям сегодня относятся заметно терпимее, чем раньше. Уже во многих театрах пускают после третьего звонка и аккуратно провожают на свои места. И актеры, и зрители понимают, что есть пробки и форс‑мажоры. При этом сохраняется негласное правило хорошего тона: если ты все же опоздал, постарайся занять место максимально незаметно, без лишнего шума и суеты, тем самым проявив уважение к артистам и публике.
Фото обложки: Unsplash