Мы перестали думать, что имя всегда нам поможет: Галина Юдашкина – о новой команде, кутюре и будущем модного Дома Valentin Yudashkin

Что дальше будет с одним из главных российских модных Домов? Этим вопросом задавались многие после смерти Валентина Юдашкина в 2023 году. Имя и бренд, которые десятилетиями ассоциировались с отечественным кутюром, оказались перед главным испытанием – сможет ли Дом продолжить существование уже не только как наследие своего создателя? 

В 2023 году Галина Юдашкина, дочь Валентина, встала у руля бренда и начала новый этап развития: с обновленной командой, премиальной линией Yudashkin и стремлением превратить Дом в самостоятельную модную структуру.

В эксклюзивном интервью PEOPLETALK Галина рассказала о трансформации Дома, новой женщине Valentin Yudashkin и о том, почему бренд должен жить своей жизнью.

Что для вас сегодня значит современный бренд Valentin Yudashkin?

Мы поменяли все буквально за год. У нас появилась новая большая команда, отдельный огромный блок маркетинга, арт-дирекшена и новые дизайнеры. При этом все швеи, которые были, продолжают работать с нами. Мы внесли минимальные изменения, добавив конструкторов и директора по производству.

Также мы развиваем новый премиальный бренд Yudashkin и косметику. Valentin Yudashkin по-прежнему остается деми-кутюрной, кутюрной, свадебной линией и индивидуальным пошивом.

Что оказалось сохранить сложнее всего после ухода Валентина Юдашкина?

Наш бренд всегда был привязан к человеку. Все равно это был Valentin Yudashkin, но бренд называли не просто брендом, а именно одеждой от Валентина Юдашкина, как от человека. От этого сложнее всего было отойти, потому что когда бренд связан с личностью, как, например, Карл Лагерфельд, очень сложно поменять это ментальное понимание, что бренд идет отдельно от человека, а не связан только с ним.

При этом сравнивать будут всегда. Кому-то будет казаться, что раньше было лучше, а кому-то, наоборот, что сейчас интереснее, чем было несколько лет назад. У каждой вещи свой клиент и свое восприятие. Мы никогда не будем гнаться за тем, чтобы понравиться всем – так быть не может. Кто-то понимает то, что мы сейчас делаем, и двигается вместе с нами. А если кто-то не понимает, то, наверное, нашим клиентом он и не будет.

Что вы хотите, чтобы однажды сказали не про Валентина Юдашкина, а про Галину Юдашкину?

У меня никогда не стояло такой задачи, потому что лицом бренда я и так являюсь. Но мне хочется, чтобы знали больше именно Дом, чтобы фамилия развивалась и двигалась вперед. Я есть как личность, но не хочу на этом ставить какой-то большой акцент, хочу, чтобы бренд жил своей жизнью.

Если убрать логотип, как человек должен понять, что перед ним вещь Valentin Yudashkin?

Это наш крой, наш силуэт, наша вышивка. Она переформатировалась: уже не такая нарядная, тяжелая и грузная – она стала легче. Но мастерство, которое мы стараемся сохранить, и продуманные детали – это то, что говорит о нас.

Как изменилась женщина Valentin Yudashkin за последние три года?

Если говорить про кутюрную линию, это был переходный период ребрендинга, и поначалу было очень сложно. Сейчас мы очень сильно поменялись и стали не только сценическим брендом для наших звезд, но и брендом для клиентов. Для женщин, которые хотят быть уникальными, чтобы эта вещь потом не была на каждом мероприятии у каждой второй, а все равно касалась чего-то более индивидуального и кастомного.

Из чего возникла идея создать премиальную линию Yudashkin?

Мы хотели просто закрыть цикл. Практически у всех брендов есть что-то очень высокое, потом идет средний сегмент и более массовый. Самым массовым продуктом у нас стала косметика. Поэтому каждый клиент, который не может позволить себе премиальную или высокую линию, всегда может прикоснуться к бренду через нее.

Насколько свободнее как креативный директор вы чувствуете себя в кутюрной линии Valentin Yudashkin по сравнению с премиальным Yudashkin?

У нас две разные команды: Valentin Yudashkin – это отдельный дизайнер, Yudashkin – это два других дизайнера. С Yudashkin работать легче, потому что он более коммерческий. Но именно с креативом там сложнее, потому что вещь должна быть более уникальной, но при этом должна оставаться коммерчески успешной. А все, что касается высокой линии, – это полет фантазии, это удовольствие, которое ты получаешь от создания коллекции.

Представьте, завтра вам дают возможность создать коллекцию вообще без оглядки на продажи. Что бы изменилось?

В кутюре ничего бы не поменялось, потому что мы всегда относимся к этой коллекции как к чему-то идейному и никогда не смотрим на нее как на коммерцию. Это толчок для индивидуального пошива, чтобы клиенты видели, что мы можем сделать, какие у нас есть разные техники вышивки, разные техники конструкторства, чтобы это было интересно, необычно и показывало, что мы ничем не хуже иностранных брендов.

Илья Мигмун говорил о своем восхищении наследием Валентина Юдашкина и о том, что ему было бы интересно однажды попробовать себя в роли креативного директора большого Дома. Рассматриваете ли вы сегодня сотрудничество с молодыми дизайнерами?

Я очень рада, что есть такие дизайнеры на нашем рынке, которые стараются показать, что такое кутюр, стараются одевать иностранных звезд и двигаться дальше, потому что это очень сложно. Я прекрасно понимаю, что такое молодой дизайнер, когда у тебя нет нормального финансирования, когда нет огромной команды, которую ты можешь обеспечивать. Поэтому я всегда рада – пусть обращаются, что-нибудь придумаем.

Почему вы решили развивать бьюти-линию?

Могу сказать честно, это был мой личный проект, который я очень хотела запустить, потому что очень люблю Корею, Сеул и корейскую косметику. Это единственная косметика, на которую у меня не было аллергии или плохой реакции кожи, поэтому мне хотелось создать продукт, которым я сама буду пользоваться.

Сейчас у нас всего пятнадцать продуктов в линейке, но скоро выходит еще пять, и мы будем развиваться дальше. Мы уже официально вышли на дистрибуцию в Дубае, продаемся во всех известных аптеках. У нас хорошие продажи там и в России. Возможно, следующим рынком станет Америка.

В последнее время о Доме Yudashkin снова много говорят. Как вам кажется, что стало причиной этого нового интереса?

Это заслуга не только моя или Петра (Максакова, мужа Галины и финансового директор Дома, – Прим. ред.), это заслуга всей нашей команды, потому что они трудятся день и ночь над продвижением бренда. Мы стали правильно работать с пиаром и маркетингом и перестали думать, что имя всегда нам поможет. Иногда оно играет и в худшую сторону.

Как так получилось, что в морковном «платье раздора» практически одновременно появились вы, Надежда Стрелец, Ксения Чилингарова и Ксения Собчак?

Могу честно сказать, кто-то поверит, кто-то нет, но это не была какая-то спланированная PR-акция. Мы бы очень хотели быть таким мегамозгом, но это получилось совершенно органично само собой.

Насколько для вас важны амбассадоры? Есть человек, которого вы мечтаете однажды увидеть в одежде Valentin Yudashkin?

Это очень хорошо, когда какой-то амбассадор олицетворяет твой бренд и разделяет все твои ценности. Но пока таких людей мы не встретили.

О конкретных личностях я никогда не задумывалась. Мне хочется, чтобы бренд был абсолютно для всех. Это может быть хоть Хейли Бибер. Конечно, было бы хорошо, если бы кто-то из мировых звезд носил бренд, но сейчас очень сложно работать с иностранными стилистами и знаменитостями. Например, после выхода Адель начался большой скандал из-за того, что она надела платье российского дизайнера. Поэтому сейчас в Америке просто боятся надевать бренд с большим именем. На самом деле многие звезды носят бренды с небольшими именами, и это проходит практически незаметно. Но с нашим брендом так, к сожалению, не получится.

Чем из того, что вы уже сделали для Дома Valentin Yudashkin, вы гордитесь больше всего?

Я горжусь всей командой, которая сейчас с нами работает, и тем трудом, который люди вкладывают не просто потому, что пришли получать зарплату, а потому что они реально живут этим проектом. Они работают по субботам и воскресеньям, отвечают на звонки, летают в командировки. Это очень многого стоит.

Хочется относиться к команде как к семье, а не просто как к людям, которые пришли и ушли. Так было у меня всегда – если я доверяю, значит, доверяю. Поэтому этот успех – огромный труд всех людей, которые сейчас работают вместе с нами.

Что сегодня важнее: сохранить наследие или рискнуть и создать новую историю бренда?

Мы уже рискнули, создав что-то новое, поэтому любой бренд должен идти вперед. Никогда не надо оставаться только в воспоминаниях о том, что было раньше, потому что тогда было другое время. Были девяностые – это совершенно другая эпоха. Сейчас мы живем в 2026 году, под очень сильным влиянием социальных сетей, трендов, и в этом всем нужно существовать. Поэтому мы будем рисковать и идти вперед, при этом сохраняя кутюр, потому что мало брендов умеют делать это так, как умеем мы.