А это Бэнкси? Как современные художники меняют облик города и где грань между вандализмом и искусством

Еще 20 лет назад граффити ассоциировались с вандализмом: расписанными вагонами метро, серыми стенами подземных переходов и протестными высказываниями. Сегодня ситуация кардинально изменилась: граффити входит в туристические маршруты, демонстрируется на арт-фестивалях, а некоторые из них становятся ценными коллекционными объектами. Граффити уже не просто эстетический элемент – оно влияет на облик городов, задает настроение целым районам и порой превращается в визитную карточку мегаполиса.

Но главный вопрос остается открытым до сих пор: где проходит граница между искусством и вандализмом? Почему для одних стрит-арт – способ оживить городское пространство и сделать искусство доступным каждому, а для других – визуальный шум и порча имущества? Колумнисты PEOPLETALK авторы Telegram-канала Art Soulmate Кристина Середзинская и Юлия Бескорсая рассказали о ключевых этапах становления уличного искусства и объяснили, почему граффити можно считать художественным элементом.

Кристина Середзинская и Юлия Бескорсая

Историки искусства связывают рождение современной граффити-культуры с Филадельфией и Нью-Йорком конца 1960-х годов, когда художники начали массово оставлять свои теги на улицах и в метро. Одними из первых райтеров считают Даррила МакКрея, известного под тегом Cornbread, и греко-американского подростка Деметриуса, который прославился под псевдонимом Taki 183. Именно с них многие исследователи начинают историю современного стрит-арта – не как настенной живописи, а части городской визуальной культуры.

Cornbread

История Cornbread началась в Филадельфии в конце 1960-х. Настоящее имя художника – Даррил МакКрей. По его собственным воспоминаниям, прозвище Cornbread он получил еще в подростковом возрасте в исправительном учреждении: он постоянно просил добавку кукурузного хлеба к обеду.

Именно там МакКрей начал писать свой тег на стенах – сначала ради шутки и желания привлечь внимание одной девушки. Позже, вернувшись в город, он продолжил оставлять подпись Cornbread по всей Филадельфии. Очень быстро это превратилось в своеобразную игру: тег появлялся на автобусах, зданиях и заборах, а сам художник стремился сделать свое имя максимально заметным.

Главное новшество Cornbread заключалось не в художественной технике, а в самой идее. До него люди, конечно, оставляли надписи на стенах, но именно он превратил подпись в форму публичного самовыражения. Историки граффити часто называют его «первым современным райтером».

Одна из самых известных историй связана с тем, что Cornbread однажды услышал ложный слух о собственной смерти. Чтобы доказать обратное, он написал: «Cornbread Lives» – и, по легенде, оставил тег на частном самолете группы Jackson 5, когда музыканты прилетели в Филадельфию.

Важно и то, что Cornbread появился раньше нью-йоркской граффити-волны, с которой обычно ассоциируют зарождение стрит-арта. Именно Филадельфия считается одним из первых городов, где теги стали массовым культурным явлением.

Taki 183

Если Cornbread заложил основу культуры тегинга, то Taki 183 сделал граффити национальным феноменом. Число 183 в его теге обозначало улицу, на которой он жил. А Taki – сокращение от производного его имени Димитраки.

Настоящий «взрыв» произошел в 1971 году, когда газета The New York Times выпустила материал под заголовком «Taki 183 Spawns Pen Pals». Журналисты нашли парня, скрывавшегося за загадочным тегом. После публикации о Taki узнал весь Нью-Йорк, а подростки начали массово придумывать собственные теги и оставлять их на улицах.

Этот момент считается переломным в истории граффити. После статьи тегинг перестал быть локальным явлением нескольких районов и превратился в масштабное молодежное движение. При этом сам Taki 183 позже говорил, что не считал себя художником в привычном смысле. Для него это было скорее способом заявить о своем существовании в огромном городе.

Со временем уличное искусство стало гораздо сложнее и масштабнее. На смену тегам пришли муралы, трафареты, постеры и художественные композиции. Если раньше граффити воспринимались исключительно как акт вандализма, то теперь — частью поп-культуры.

От тегов в метро до мировых аукционов

В 1980-х уличное искусство начало проникать в галереи. Жан-Мишеля Баския доказал, что работы, появившиеся на улицах, могут восприниматься как современное искусство. Он начинал с граффити-проекта Samo на Манхэттене, а позже стал одним из самых дорогих художников XX века. В 2017 году его работа Untitled была продана более чем за 110 миллионов долларов (более 8 млрд руб.) на аукционе Sotheby’s.

Сегодня же одним из самых популярных андерграундных художников стал Бэнкси. Его работы выставляются в музеях и продаются за миллионы. Так, картина «Девочка с воздушным шаром» ушла с молотка в 2018 году за 1,4 млн долларов (примерно 101,4 млн руб.) на аукционе Sotheby’s.

Как стрит-арт меняет города?

Одно из главных изменений последних лет – отношение самих городов к уличному искусству. Если раньше граффити закрашивали почти сразу, то сегодня многие администрации, наоборот, поддерживают создание муралов и арт-пространств. Например Берлин считается одной из мировых столиц стрит-арта. После падения Берлинской стены город стал символом свободы и нового визуального языка. Фрагменты стены превратились в крупнейшую открытую галерею East Side Gallery, где художники со всего мира создали более 100 работ. Сегодня это одно из самых посещаемых мест города.

В Лиссабоне уличное искусство стало частью городской идентичности. Власти запустили программу GAU (Galeria de Arte Urbana), которая помогает легально создавать муралы и поддерживать художников. Благодаря этому многие районы города превратились в настоящие open-air galleries.

Лондон давно воспринимает стрит-арт как часть своей культурной сцены. Район Шордитч практически стал музеем под открытым небом: сюда приезжают не только туристы, но и фотографы, дизайнеры и бренды в поисках визуального вдохновения.

В России отношение к уличному искусству тоже постепенно меняется. В Москве и Санкт-Петербурге появляются фестивали муралов, а работы локальных художников становятся частью городской среды. При этом споры вокруг граффити никуда не исчезают – особенно когда речь идет о несанкционированных работах на исторических зданиях.

Исследователи городской среды отмечают, что стрит-арт действительно влияет на восприятие пространства. Яркие муралы способны сделать район визуально привлекательнее, привлечь туристов и даже изменить репутацию места. Но одновременно возникает и другой вопрос: не превращается ли уличное искусство из формы свободного высказывания в инструмент городской коммерциализации?

Где проходит граница между искусством и вандализмом?

Это главный спор вокруг стрит-арта, и однозначного ответа на него до сих пор нет. С юридической точки зрения несанкционированное нанесение рисунков на чужую собственность считается вандализмом в многих странах. Независимо от художественной ценности работы, владелец здания может воспринимать ее как порчу имущества.

Многое зависит от контекста. Когда художник работает вместе с городом или владельцем здания, стрит-арт обычно воспринимается как способ оживить пространство. Когда работа появляется нелегально – общество чаще видит в этом нарушение правил.

Интересно, что даже работы Бэнкси, которые сегодня считаются культурной ценностью, изначально создавались без разрешения. Некоторые из них власти пытались закрашивать, а теперь эти же стены защищают стеклом и продают за огромные суммы. В этом и заключается парадокс: общество часто признает искусством только то, что сначала казалось ему хулиганством.

В разное время эстетика граффити влияла на моду, рекламу, музыкальные клипы и дизайн. Одной из первых громких коллабораций фэшн-бренда с уличным искусством считают сотрудничество Louis Vuitton и художника Стивена Спрауза в 2001 году. Тогда креативный директор Марк Джейкобс предложил Спраузу преобразовать классический принт бренда.

Коллекция с надписями поверх культового узора Louis Vuitton стала сенсацией и сильно повлияла на моду 2000-х. Для индустрии люкса это был почти революционный шаг: бренд с многолетней историей впервые так открыто интегрировал эстетику уличной культуры в свой продукт. После смерти Спрауза Louis Vuitton выпустил еще одну коллекцию в память о художнике в 2009 году.

А уже в 2020-м Dior пригласил легендарного граффити- и серф-художника Шона Стусси для совместной работы над коллекцией вместе с Кимом Джонсом. Именно Стусси создал новый рукописный логотип Dior, который появился на одежде, аксессуарах и рекламной кампании. Это был важный момент: один из самых влиятельных люксовых домов мира фактически позволил уличному художнику переосмыслить визуальный код бренда.

Вывод

Подведя итоги, хочется сказать: сегодня стрит-арт уже не относится к маргинальному творчеству, а считается полноценной частью современной городской культуры. Он меняет внешний вид улиц, влияет на атмосферу районов и заставляет людей по-новому смотреть на пространство вокруг себя, а также публично поднимать непростые социальные темы.

Но вместе с признанием остается и главный вопрос: может ли искусство нарушать правила? Возможно, именно в этом постоянном конфликте между свободой самовыражения и общественными нормами и заключается настоящая природа уличного искусства. Оно полноценно закрепилось в нашем обществе и стало одним из самых честных способов показать актуальные проблемы.