Логотип Peopletalk

Эксклюзив. Федор Бондарчук и Олег Меньшиков: к «Вторжению» готовы

Главное изображение статьи
Купить рекламу

Пять лет назад мой друг, актер Саша Петров, начал работать в Театре имени Ермоловой под руководством Олега Меньшикова, и я пытала его: ну какой он в реальной жизни? Как разговаривает? Как ведет дела? Как ругает? А как хвалит? Петров только смеялся: «Да классный он, классный!»

А потом, три года назад, когда Саша начал сниматься у Федора Бондарчука в «Притяжении», я измучила его вопросами, как работает Бондарчук. И, честно говоря, лучше, чем Саша, Федора Сергеевича никто не смог охарактеризовать: «Вот он заходит в комнату, и пространство меняется, как будто молекулы начинают двигаться по-другому». Тогда я загадала, что хочу работать с Бондарчуком и Меньшиковым.

И – невероятно, но факт – в 2018-м оказалась на съемочной площадке нового фильма Федора Бондарчука «Вторжение» вторым режиссером второго юнита (часть группы, которая отвечает за съемки экшен-сцен. – Прим. ред.). А значит, смогла поработать и с Федором Сергеевичем, и с Олегом Евгеньевичем, потому что народный артист Российской Федерации Меньшиков сыграл во «Вторжении» одну из главных ролей.

И вот, «Вторжение» идет в кино с 1 января, я уже посмотрела его с мамой, поревела над судьбами героев и над тем, что отрезок жизни под названием «Съемки «Вторжения»» теперь уже все… точно закончился.

Вспомнить есть что: мы на всю ночь перекрыли один из переулков в центре Москвы, разыгрывали погоню на недостроенной трассе, летали на два дня в Калининград и в шторм снимали одну из первых сцен фильма.

Титры идут 13 минут (кстати, под трек Билли Айлиш), а это сами представьте сколько сотен людей со всего мира, работавших над тем, чтобы фильм состоялся и мы узнали, как же живет девочка Юля (Ира Старшенбаум), потерявшая три года назад любовь (пришельца Хэкона — Риналь Мухаметов), но получившая какую-то неведомую силу взамен. Ее отец, генерал-лейтенант Лебедев (Олег Меньшиков), руководит исследованиями над собственной дочерью, ну а Артем (Саша Петров) становится способом манипулировать Юлей.

А еще вся огромная команда поразмышляла над тем, во что же превратят наши жизни доступные и вроде как полезные технологии, кому мы доверяем информацию о себе, как обернется то, что каждый вздох фиксируем теперь в социальных сетях, и сможет ли искусственный разум вытеснить человека.

«Это кино не про неведомое будущее, это кино про завтра, ну максимум послезавтра, – говорит Федор Бондарчук. – Запустят суперкомпьютер, и жизнь изменится в один миг. И все случится уже при нас».

Ему это ужасно интересно: Федор Сергеевич изучает проекты Илона Маска, гипотезы Стивена Хокинга (недаром именно его цитату выбрали эпиграфом фильма) и перспективы искусственного интеллекта. «Инопланетяне… безусловно, существуют», – улыбается Бондарчук.

Мы стоим на крыше высотки под какими-то антеннами – хотели снять двух легендарных людей, этаких суперменов российского кинематографа, обозревающими город. Но все заволокло туманом, и задумка провалилась, о чем я печально доложила Федору Сергеевичу.

«Да ты что, ты вокруг посмотри! Это же мечта кинематографиста (Бондарчук принципиально не употребляет уничижительное «киношника». – Прим. ред.): какой свет!» У него потрясающая способность радоваться мелочам, как ребенок.

«Он же как сумасшедший носился с этим проектом, – рассказывает народный артист России Олег Меньшиков. – А когда человек так одержим, как ему не поверить».

Да, Федор Сергеевич умеет вести за собой, умеет хвалить, громко, со вкусом. Вот смотрит сейчас фотографии и заключает: «Ну все, там все было! Ну отлично же! По домам!» Правда, ругает он тоже громко, да так, что хочется провалиться под землю. Наверное, поэтому с ним в команде только лучшие, которые точно не подведут.

Весь надводно-подводный размах (а во «Вторжении» топит Москву) снимали в Будапеште, на студии под открытым небом, где до нашей команды трудилась съемочная группа «Терминатора», а после – Дени Вильнев.

«Моя любимая история из будапештского съемочного периода, – смеется Бондарчук, – когда мы все собрались и с восторгом разглядывали огромный подъемный кран, который должен был поднять нашу декорацию. «Классный кран, здоровый такой, точно декорацию поднимет», – говорим. «Нет, –отвечают венгры, – это кран, который будет собирать ваш кран»».

Размах в этом фильме в каждом кадре. И вода настоящая, и крышу девятиэтажного дома строили в натуральную величину, и Камчатку снимали на Камчатке, а не на хромакее (полотно, которое позволяет дорисовывать объекты).

«Надо было видеть лица Федора Сергеевича и Олега Евгеньевича, – рассказывает исполнительница главной роли в фильме «Вторжение» Ира Старшенбаум, – когда они поняли, что ночевать вся группа будет в палатках. И они тоже».

Олег Меньшиков сдержанно улыбается: «Да нормальные были лица, зато такой красоты, как на Камчатке, я нигде не видел. И ни один телефон это не передаст. И, если б не Федор Сергеевич, не знаю, побывал бы я там когда-нибудь. А ему я полностью доверяю».

Бондарчук тем временем признается, что боялся звонить Меньшикову и предлагать роль: «Конечно, боялся! Потому что сыграть отца Юли Лебедевой мог только Олег Евгеньевич. И если бы он отказался, ну не знаю, что бы я делал. Ты же видела, как он развернулся во «Вторжении», тема отцов и детей, отношений генерала-лейтенанта Лебедева и дочери Юли стала одной из главных в фильме».

Это правда: на фоне драк, погонь и грозящей миру катастрофы разворачивается драма отношений отца и дочери, драма выбора между счастьем и долгом. Потому, наверное, и весь кастинг фильма, и весь его авторский состав, да и все продюсеры на вопрос, о чем это кино, отвечают в один голос: «О любви!»

«Все просто, – улыбается Бондарчук, – бог есть любовь… Ой, ну что ты меня заставляешь какие-то пафосные вещи говорить! Не хочу. Пусть зритель сам все увидит».

Купить рекламу

На этом сайте мы используем файлы cookies. Продолжая использование сайта, вы даете свое согласие на использование ваших файлов cookies. Подробнее о файлах cookies и обработке ваших данных - в Политике конфиденциальности.