#Кино

От шедевров «Союзмультфильма» до «Трех богатырей»: как современная российская анимация пережила падение и взлет

Отечественная анимация до сих пор часто ассоциируется с советскими мультфильмами – вечной классикой, которая, кажется, будет отвечать зрительским интересам еще долгое время. Для деятелей индустрии период расцвета «Союзмультфильма» был уникальным временем практически абсолютной творческой свободы, развитием концепции «главное в мультфильме смысловое, а не визуальное»: с 50-х годов XX века студия выпустила легендарные мультфильмы «Винни Пух» Федора Хитрука, «Бременские музыканты» Инессы Ковалевской, «Ну, погоди!» Вячеслава Котёночкина, «Малыш и Карлсон» Бориса Степанцева и другие работы, сегодня считающиеся золотым фондом советской анимации. Уже к 70-м «Союзмультфильм» заработал славу крупнейшей анимационной студии в Европе: вместе с тематическими границами расширялись бюджеты и технические возможности, проекты студии получали международное признание и зрительскую любовь. Советская анимация была настоящим эталоном, и казалось, что этого у нее не отнять, но после двух десятилетий на пике славы она начала сдавать позиции. На конец 80-х пришлись кадровый, производственный и творческий кризисы. Ренессанса российской анимации после этого, правда, не случилось: начало нулевых ознаменовалось подъемом игрового отечественного кино, а вот анимация ограничивалась сказками («Гора самоцветов») и рисованными мультфильмами про богатырей (сейчас это одна из самых популярных мультипликационных франшиз на российском рынке). О бедственном состоянии индустрии заговорили вообще только в 2011-м, накануне 75-летия «Союзмультфильма»: тогда Юрий Норштейн, Леонид Шварцман, Андрей Хржановский и Эдуард Назаров – самые популярные мультипликаторы – опубликовали открытое письмо президенту.

«Студии почти не существует. Есть коробка с коридорами и комнатами и просмотровым залом. В студии могильная тишина, иногда появляются съемочные киногруппы, которым начальство сдает некие площади».

Только после этого некогда легендарная студия, а вместе с ней и остальная анимация, начали оправляться от кризиса, чтобы через несколько лет стать одним из самых перспективных направлений в российском кинематографе. О том, как это случилось, вспоминаем в день рождения киностудии «Союзмультфильм» – день, в который ей исполняется 86 лет.


Ключевым отличием постсоветской анимации от предшественника стала потеря оригинальности и постепенное падение качества: независимые студии и мультипликаторы ориентировались на маркетинговые исследования и старались играть на зрительской ностальгии. Апогеем последнего стали перезапуски «Союзмультфильмом» «Ну, погоди!» и «Простоквашино» в 2018 и 2021 годах соответственно: осовремененные версии советской классики ругали за новый стиль анимации или испорченные характеры персонажей (Дядя Федор стал хипстером!). Против нового «Простоквашино» выступал даже автор оригинальной серии книг Эдуард Успенский, намеревавшийся подать на создателей мультсериала в суд, но, к сожалению, не доживший до разбирательств. Председатель совета директоров «Союзмультфильма» Юлиана Слащева позже поясняла, что мультфильмы должны были отвечать реалиям современного мира, но от подобных перезагрузок в студии все же решили отказаться.

А реалии, по словам историка анимации и сотрудника НИИ киноискусства Георгия Бородина, были таковы: еще в начале нулевых появился спрос на «картины, рассчитанные на широкую аудиторию и не лишенные при этом стилистической оригинальности и идейной глубины». Такими проектами стали сказки: все та же «Гора самоцветов», «Алеша Попович и Тугарин Змей», «Иван Царевич и Серый волк» (в свое время такие истории позволили собирать кассу студии «Мельница», производившей серии о богатырях). За финансирование анимационных производств отвечало государство (в частности, Министерство культуры), и все, казалось бы, шло хорошо ровно до реорганизации Госкино в 2008-м, из-за которой субсидирование приостановилось совсем. В этот период, например, закрылись многие маленькие студии – в их числе «Пилот», создавший «Гору самоцветов». Через два года после очередного кризиса, в 2011-м, индустрия российской анимации насчитывала менее 30 студий.

И все же ставить на ней крест было рано, к тому же на смене десятилетий началась трансляция «Маши и Медведя» – самого популярного сегодня мультсериала, вошедшего в Книгу рекордов Гиннесса как самый просматриваемый мультфильм в мире (эпизод «Маша + каша» набрал на YouTube больше 4 миллиардов просмотров) и переведенного на 39 языков. Дмитрий Ловейко, управляющий директор студии «Анимаккорд», производившей сериал, рассказывал:

«Маша и Медведь» изначально был очень продуманным: в нем есть элементы общечеловеческих отношений, элементы национального фольклора из русских сказок. Оказалось, что вечные ценности, дружба взрослого и ребенка и их взаимоотношения, интересны. Для каких-то культур мы вообще использовали свой подход, как делают немногие в анимации. Потом у нас нет больших разговоров и длинных диалогов, у нас цирк, клоунада – то, что понятно без всяких слов».

С «Маши и медведя» во многом начался большой тренд в российской анимации на глубоко детские истории, которые отлично продавались за рубеж. Выпущенный компанией Wizart совместно с китайским дистрибьютором Flame Node анимационный фильм «Снежная королева 3: Огонь и Лед» (2018) стал самой кассовой российской картиной из когда-либо показанных в Китае со сборами больше 11 миллионов долларов. Права на анимационный сериал «Три кота», принадлежащий «СТС Медиа», были проданы в 170 странах мира. Вышедший на крупнейшем китайском видеохостинге YouKu второй сезон анимационного проекта для дошкольников «Тима и Тома» компании «Рики» в прошлом году попал в тройку лидеров рейтинга популярности у зрителей канала. С начала 2010-х на российскую анимацию начали обращать внимание инвесторы, но пик интереса случился всего несколько лет назад: в 2020-м, например, «Сбербанк» инвестировал миллиард рублей в «Союзмультфильм» для создания мультфильмов и сериалов для детей школьного и дошкольного возраста, а также полнометражных фильмов для семейной аудитории, а за год до этого при поддержке «Яндекса» был организован перезапуск популярных «Смешариков».

На руку российской анимации сыграла и пандемия: «Театральный кинопрокат был надолго остановлен. Люди оказались в изоляции, у них сократились возможности для общения. Это привело к взрывному росту запросов на онлайн-контент на VOD-платформах (видео по запросу. – Прим. ред.), в том числе и в сфере анимации», – рассказывала исполнительный директор Ассоциации анимационного кино Ирина Мастусова Forbes Russia. Увеличились и производственные мощности студий: теперь 10-минутный рисованный мультфильм, по словам генерального директора «Союзмультфильма» Бориса Машковцева, отнимал в два раза меньше времени, чем раньше.

Сейчас рынок анимации ориентирован прежде всего на детей дошкольного возраста: особой популярностью пользуются мультсериалы «Фиксики», «Малышарики», «Маша и Медведь», «Три кота», полные метры (например, «Снежная королева»), образовательные истории, которые могут быть не очень интересны для всей семьи, но завоевывают любовь ребенка. Из-за этого, в частности, российскую мультипликацию нельзя сравнивать с тем, что предлагают зрителю Disney или Pixar, мультфильмы которых смотрят и любят даже взрослые, – она заточена под свою возрастную категорию и успешно развивается в ней, в том числе и на международном уровне. Основной проблемой, правда, остается дефицит кадров (Дмитрий Ловейко из «Анимаккорда» в 2017-м рассказывал, что на всю Россию всего 2,5 тысячи аниматоров) и необходимость поддержки на государственном уровне: «Совершенно очевидно, что отечественная анимация отличается от западной бюджетами. Если сравнивать полнометражные фильмы там и здесь, то разница в суммах будет в два порядка. Пока российская анимация не может похвастаться объемами и широкой известностью на мировом рынке. Такие прорывы, как у «Фиксиков», «Маши и Медведя», «Смешариков», пока еще единичны и не формируют общий ландшафт. Тем не менее задел для будущего, безусловно, уже создан», – говорит Илья Попов, генеральный продюсер группы компаний «Рики», в разговоре с Forbes Russia. И в это, конечно, очень хочется верить.